За несколько месяцев до благотворительного бала в элитной школе «Академия на холме» в классе 10-Б начали происходить странные вещи. Пять, казалось бы, не связанных между собой семей — Ростовых, Ковальских, Ван, Смитов и Игнатьевых — неспешно втягивались в общую, невидимую паутину. Их дети, такие разные, делили одну школьную парту и одни секреты.
Семья Ростовых, известные филантропы, организовывала тот самый бал. Их дочь, Алиса, была душой компании, но в её дневнике появились тревожные, оборванные записи о «старом долге». Соседи, Ковальские, владельцы сети аптек, внезапно начали интересоваться историей школы, особенно пожаром в старом крыле двадцать лет назад. Их сын, Марк, стал замкнутым и агрессивным.
Новенькие, семья Ван, держались особняком. Господин Ван, тихий эксперт по китайской керамике, слишком часто оказывался в школе после уроков под предлогом «волонтёрства». Его дочь, Ли, была гениальной, но пугающе наблюдательной. Семья Смитов, воплощение успеха, где оба родителя — топ-менеджеры, вдруг начала испытывать финансовые трудности. Их сын, Джейкоб, лучший спортсмен школы, получил анонимную записку с угрозой раскрыть его тайну.
А потом были Игнатьевы. Пожилая бабушка, Мария Игнатьева, работавшая когда-то в школе уборщицей, теперь жила с внуком Димой на скромную пенсию. Она часто бормотала что-то о «справедливости» и «незаслуженно забытых». Дима, тихий мальчик, проводил дни в школьном архиве, словно что-то искал.
Нить между семьями начала затягиваться. Алиса Ростова случайно подслушала разговор отца с господином Ваном о какой-то «пропавшей партии». Марк Ковальский видел, как мистер Смит в отчаянии умолял кого-то по телефону об отсрочке. Ли Ван нарисовала в своём скетчбуке всех одноклассников, соединив их лица тонкими, красными линиями. А бабушка Мария однажды обмолвилась Диме, показывая на портрет основателя школы: «Он всё знал. И умер, не сказав ни слова».
Наступил вечер бала. Зал сиял. Ростовы блистали. Ковальские нервно улыбались. Ван держались в тени. Смиты пытались казаться прежними. Игнатьевых, конечно, не пригласили. В разгар вечера, когда погас свет на несколько секунд для «светового шоу», в зимнем саду раздался глухой стон.
Когда свет включили, там лежал мужчина в маске участника бала. Нож с причудливой рукоятью, стилизованной под дракона, был воткнут ему в грудь. Ни документов, ни опознавательных знаков. Только на внутренней стороне манжеты — вышитый инициал, который не принадлежал ни одному из присутствующих отцов. Но каждая из пяти семей, услышав описание ножа или инициала, побледнела, словно узнав что-то своё, глубоко спрятанное. Убитый был незнакомцем, но его смерть, казалось, была ключом, который должен был открыть все их тщательно охраняемые тайны.
